aeshnik


Уменьшая скорость роста энтропии вселенной


Previous Entry Share Next Entry
О насущном
aeshnik
У меня есть хорошая, как мне кажется, привычка. Проверять сколько-нибудь важные (то есть, фактически, все) мнения, решения и действия, которые исходят от меня. Любопытно, что, если не включились эмоции, это три стадии жизни одного. Сначала подумал, потом решил, потом подействовал, каждый раз перед тем как проверив. Проверив, как правило, подвергнув сомнению (то есть, попытавшись доказать себе, что мнение, решение или действие неверное). И вот я уже сколько не пытаюсь подвергнуть сомнению одно свое мнение, всё никак не получается. Может, я не те книжки читаю: с насущным проводятся очень нехорошие параллели, которые сложно игнорировать.

Вот две цитаты (они не вырваны из контекста, вся книжка с ними в унисон и полна кучей других подобных цитат, эти просто под рукой).
Для нацистов система правления, принятая в Веймарской республике, была системой в абсолютном значении, поскольку они боролись непосредственно с ней, поскольку в ней они видели наихудшую форму правления и острее чувствовали свою противоположность по отношению к ней, чем, скажем, к монархии. Они критиковали ее за неразбериху политических партий, парализующую власть. После фарса первого заседания рейхстага под кнутом Гитлера (никаких дискуссий, любое требование правительства единогласно принималось хорошо выдрессированной группой статистов) в партийной прессе с торжеством писали, что новый состав рейхстага за полчаса сделал больше, чем парламентаризм Системы за полгода.

И еще одна, которая вспомнилась после просмотра одного видео (будет вставлено в конце поста). Она длинная, поэтому я ее сокращу, описав предысторию. После второй мировой войны члены НСДАП (партии Гитлера) не могли просто так заниматься любым трудом, если было решено, что они виновны в преступлениях режима. Реабилитированным нужно было стать (т.е. после войны устанавливалась степень вины, и была возможность реабилитироваться).
Сейчас я ежедневно работаю с реабилитированными и теми, кто хочет реабилитироваться. Несмотря на все их различия, им всем было присуще одно: они утверждали, что принадлежат к особой группе "жертв фашизма", все они были в той или иной степени насильственно принуждены, вразрез с их убеждениями, вступать в ненавистную для них с самого начала партию, они никогда не верили ни в фюрера, ни в Третий Рейх. Но вот как-то встречаю я на улице своего старого ученика Л., которого видел в последний раз очень давно, в [саксонской] Земельной библиотеке. Тогда он пожал мне руку; мне стало не по себе - на руке у него уже красовалась повязка со свастикой. Теперь он радостно кинулся ко мне: "Как я рад, что вам удалось спастись и что вы опять работаете!" - "Как у вас дела?" - "Плохо, конечно, я - рабочий на стройке, жену и ребенка на эти деньги не прокормишь, да и физически я так долго не протяну." - "Вас не реабилитировали? Я ведь вас знаю, никаких преступлений на вашей совести наверняка нет. Какой пост занимали вы в партии, высокий? И как насчет вашей политической активности?" - "Да уж какой там пост, какая активность! Просто маленький PG". - Так почему же вас не реабилитировали?" - "Да потому что я не подал прошения об этом, я просто не могу подать его". - "Ничего не понимаю". Молчание. Потом он с трудом, опустив глаза, выдавил из себя: "Не могу отрицать: я ведь верил в него"...

Дальше диалог продолжается парой не менее страшных фраз. Но там, в той реальности события зашли, разумеется, чуть дальше, чем те, что у нас сейчас.

"Не могу отрицать: я ведь верил в него".

Слушаю сейчас. Лол.

Искренне жалею, что книжка вышла мелким тиражом и теперь ее просто так не купить. Я бы взял с пару десятков и раздарил бы всем своим знакомым.

?

Log in

No account? Create an account